Краткий обзор развития мировой энергетики. 2018

МЕЖДУНАРОДНОЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ АГЕНТСТВО

МЭА исследует полный спектр энергетических вопросов, включая: спрос и предложение на рынках нефти, природного газа и угля; технологии возобновляемой энергетики; рынки электроэнергии; энергетическую эффективность; доступ к энергии; управление спросом и многое другое. Посредством своей деятельности МЭА выступает в поддержку политических мер, которые будут способствовать повышению надежности, доступности и устойчивости энергоснабжения для ее 30 стран-членов, 8 ассоциированных членов и за их пределами. Работа МЭА сосредоточена в четырех основных областях:

■ Энергетическая безопасность: содействие диверсификации, эффективности, гибкости и надежности для всех видов топлива и источников энергии;

■ Экономическое развитие: поддержка свободных рынков с целью содействия экономическому росту и ликвидации энергетической бедности;

■ Экологическая информированность: анализ вариантов политики для компенсации воздействия производства и потребления энергии на окружающую среду, особенно для борьбы с изменением климата и загрязнением воздуха;

■ Широкое международное сотрудничество: совместная работа с ассоциированными членами и странами-партнерами, особенно с крупнейшими развивающимися странами, для поиска решений общих энергетических и экологических проблем.

Основные положения

Мир постепенно создает энергетическую систему иного типа, однако в ее ключевых аспектах очевидны изъяны:

  • Ценовая доступность: стоимость солнечной и ветровой электроэнергии

продолжает падать, но цены на нефть в 2018 году, впервые за четыре года, поднялись выше 80 долларов США за баррель, и в некоторых странах под угрозой оказались выстраданные реформы относительно субсидий на потребление ископаемого топлива.

  • Надежность: сохраняются риски для поставок нефти и природного газа, как видно из ухудшения ситуации в Венесуэле. Одна восьмая часть населения планеты не имеет доступа к электроэнергии, а в электроэнергетике на передний план выходят новые проблемы — от гибкости системы до кибербезопасности.
  • Устойчивость: в 2017 году, после трех лет стабильности, глобальные выбросы диоксида углерода (CO2), связанные с энергетикой, увеличились на 1,6% и, по предварительным данным, в 2018 году рост продолжается, что является значительным отклонением от траектории, соответствующей климатическим целям. Загрязнение, связанное с энергетикой, по-прежнему ежегодно приводит к миллионам преждевременных смертей.

Ценовая доступность, надежность и устойчивость тесно взаимосвязаны: каждый из элементов, а также поиск компромиссов между ними требуют комплексного подхода к энергетической политике. Связи между ними постоянно эволюционируют. Например, ветровая и солнечная электроэнергетика выглядит крупнейшим источником доступного и экологически чистого электричества, однако выдвигает дополнительные требования для обеспечения надежной работы электроэнергетических систем. В результате растущей торговли сжиженным природным газом (СПГ) движение к более взаимосвязанному глобальному рынку природного газа усиливает конкуренцию между поставщиками, изменяя при этом прежние представления стран о мерах по компенсации возможного дефицита поставок .

Надежные данные и обоснованные прогнозы на будущее являются необходимым фундаментом для нынешних политических решений. Именно в этом состоит роль World Energy Outlook (WEO, Прогноз мировой энергетики). Он не нацелен на прогнозирование будущего, но дает возможность изучить различные возможные варианты будущего, рычаги для их осуществления, а также взаимодействия, которые возникают в рамках сложной энергетической системы. Если с сегодняшнего дня никаких изменений в политике не произойдет, как и в Сценарии текущих стратегий, это приведет к растущей напряженности почти во всех аспектах энергетической безопасности. Если мы расширим рамки и включим объявленные стратегии и цели, представленные в нашем основном Сценарии новых стратегий, то картина улучшится. Однако остается огромный разрыв между таким развитием событий и Сценарием устойчивого развития, в котором ускоренный переход к экологически чистой энергии поставил мир на путь достижения целей, связанных с изменением климата и всеобщим доступом к энергии и чистому воздуху. Никакой из этих возможных путей заранее не предопределен — возможны все варианты. Принятые правительствами меры будут иметь решающее значение для определения, по какому пути мы пойдем.

Как меняется мир энергетики?

В Сценарии новых стратегий рост доходов и прирост в 1,7 миллиарда населения, в основном в городских районах развивающихся стран, на четверть повысит мировой спрос на энергоресурсы к 2040 году. Повышение было бы примерно вдвое больше, если бы не постоянное повышение энергоэффективности, которая является— мощным стратегическим инструментом для решения проблем энергетической безопасности и устойчивости. Весь рост приходится на развивающиеся страны во главе с Индией. Еще совсем недавно, в 2000 году, на Европу и Северную Америку приходилось более 40% мирового энергопотребления, а на развивающиеся страны Азии — около 20%. К 2040 году ситуация становится полностью противоположной.

Глубокий сдвиг энергопотребления в сторону Азии присутствует для всех видов топлива и технологий, а также для инвестиций в энергетику. На Азию приходится половина мирового прироста потребления природного газа, 60% роста ветровой и солнечной энергии, более 80% прироста потребления нефти и более 100% роста потребления угля и ядерной энергии (с учетом снижения в других регионах). Пятнадцать лет назад европейские компании доминировали в списке крупнейших по установленной мощности в электроэнергетике; сейчас шесть из десяти наиболее крупных энергоснабжающих компаний — китайские.

Сланцевая революция продолжает сотрясать поставки нефти и природного газа, давая возможность Соединенным Штатам — крупнейшему в мире производителю нефти и природного газа — оторваться от остальной группы. В Сценарии новых стратегий на Соединенные Штаты приходится более половины мирового роста производства нефти и природного газа до 2025 года (около 75% — для нефти и 40% — для природного газа). К 2025 году почти каждый пятый баррель нефти и каждый четвертый кубометр природного газа будут поступать из Соединенных Штатов. Добыча сланцевых нефти и природного газа усиливает давление на традиционных экспортеров нефти и природного газа, которые в значительной степени зависят от доходов от экспорта для поддержки экономического развития[1] [2].

В мире энергетики возникают новые связи из-за изменений спроса, предложения и тенденций развития технологий. Международные потоки торговли энергоресурсами все чаще направляются в Азию из всего Ближнего Востока, России, Канады, Бразилии и Соединенных Штатов, поскольку доля Азии в глобальной торговле нефтью и природным газом возрастет примерно от половины сегодня до более двух третей к 2040 году. Однако на местном уровне также видны новые способы получения энергии, так как цифровые технологии и все более рентабельные технологии возобновляемой энергетики создают условия для распределенной и местной моделей энергообеспечения.

Взаимодействие более дешевых технологий возобновляемой энергетики, цифровых приложений и растущей роли электроэнергии задает вектор ключевых изменений, который имеет важнейшее значение для достижения многих мировых целей устойчивого развития. Эта перспектива подробно рассмотрена в специальном обзоре WEO-2018, посвященном электроэнергетике.

Электроэнергия— звезда этого шоу, но как ярко она будет сиять?

Электроэнергетика переживает наиболее глубокие преобразования с момента ее создания более века назад. Электричество становится все более предпочтительным в качестве «топлива» для стран, полагающихся преимущественно на отрасли легкой промышленности, услуги и цифровые технологии. Его доля в общемировом конечном потреблении приближается к 20% и обещает дальнейший рост. Политическая поддержка и снижение стоимости технологий ведут к быстрому росту различных возобновляемых источников электроэнергии, выводя сектор электроэнергетики на передний план усилий по сокращению выбросов, но требуя при этом изменить работу всей системы, чтобы обеспечить надежное электроснабжение.

Для стран с развитой экономикой рост спроса на электричество предполагается скромный, однако инвестиционные потребности все еще огромны из-за изменения структуры генерации и модернизации инфраструктуры. Нынешние схемы рынков электроэнергии не всегда справляются с задачей адаптации к быстрым изменениям в структуре генерации. Доходы от оптового рынка часто недостаточны, чтобы побудить предприятия к новым инвестициям в генерирующие мощности; если не принимать соответствующих мер, это может поставить под угрозу надежность поставок. Со стороны потребления, рост показателей эффективности вследствие более жестких стандартов энергоэффективности сыграл главную роль в сдерживании потребления: восемнадцать из тридцати стран—членов МЭА добились снижения электропотребления по сравнению с 2010 годом. Перспективы роста зависят от того, как быстро электричество сможет увеличить свою роль в теплоснабжении домов, офисов и фабрик, а также как энергии для транспорта.

Удвоение спроса на электричество в развивающихся странах фокусирует стратегии экономического развития и сокращения выбросов на обеспечении более чистым, общедоступным и недорогим электричеством. Один из пяти киловатт-часов в приросте глобального спроса приходится на электродвигатели в Китае; растущий спрос на охлаждение в развивающихся странах дает аналогичный толчок росту. При отсутствии роста политического внимания к энергоэффективности почти каждый третий доллар инвестиций в глобальное энергоснабжение, считая по всем направлениям, идет на производство электроэнергии и сети в развивающихся странах. Инвестиции такого масштаба могут и не материализоваться, особенно в регионах, где цены для конечных потребителей находятся ниже уровня окупаемости издержек. Однако в жестко регулируемых рынках существует также риск, что мощности опередят спрос: по нашим оценкам, избыток мощностей сегодня составляет 350 ГВт в регионах, включающих Китай, Индию, Юго-Восточную Азию и Ближний Восток, представляя излишние затраты, которые система и потребители едва ли могут себе позволить.

Гибкость — новый девиз электроэнергетических систем

Солнечная энергетика, за счет возрастающей конкурентоспособности, обходит по установленной мощности ветровую энергетику до 2025 года, гидроэлектроэнергетику — около 2030 года и тепловую энергетику на угольном топливе — до 2040 года. В основном это сетевые электрогенерирующие предприятия, хотя инвестиции в распределенную солнечную генерацию со стороны домохозяйств и бизнеса играют серьезную поддерживающую роль. WEO-2018 вводит новый показатель для оценки конкурентоспособности различных вариантов генерации, на основе меняющейся стоимости технологий, а также ценности этих вариантов для системы в разные моменты времени. Этот показатель подтверждает выгодную позицию ветровой и солнечной генерации в системах, где гибкость обеспечивается с относительно небольшими затратами. Солнечные станции почти повсюду находятся в хорошей позиции для победы над углем в конкурентной борьбе за вновь вводимые мощности, хотя в наших прогнозах солнечным станциям трудно вытеснить существующие тепловые станции без поддержки со стороны политических мер. В Сценарии новых стратегий возобновляемые источники и уголь меняются местами в структуре электроэнергетики: доля возобновляемой генерации поднимается с нынешних 25% до примерно 40% в 2040 году; уголь идет обратным путем.

В контексте роста солнечной и ветровой генерации гибкость работы электроэнергетической системы приобретает беспрецедентное значение для обеспечения её стабильной работы. Если при низком уровне развертывания этих технологий проблем возникает немного, то в Сценарии новых стратегий многим странам Европы, а также Мексике, Индии и Китаю потребуется до сих пор невиданная в таких масштабах степень гибкости. Стоимость аккумуляторных батарей быстро снижается, и они все чаще конкурируют с пиковыми газовыми станциями для покрытия кратковременных колебаний спроса и предложения. Однако основным источником гибкости системы остаются традиционные электростанции при вспомогательной роли новых межсистемных связей, средств аккумулирования энергии и управления энергопотреблением. Цель Европейского Союза — создать «Энергетический Союз» — является иллюстрацией роли, которую может играть региональная интеграция в содействии внедрению возобновляемых источников.

Доля атомной генерации — второго по величине источника низкоуглеродного электричества после гидроэнергетики на сегодня — остается на уровне 10%, однако география ее меняется поскольку генерация в Китае опережает Соединенные Штаты и Европейский Союз до 2030 года. Примерно две трети существующего парка атомных станций в развитых странах старше 30 лет. Решения о продлении или закрытии этих мощностей будут иметь существенные последствия для энергетической безопасности, инвестиций и выбросов.

Как много электричества мы можем переварить?

Более сильная поддержка электротранспортных средств, электроотопления и доступа к электроэнергии может привести к росту спроса на электроэнергию на 90% от сегодняшнего дня до 2040 года, против 60% в Сценарии новых стратегий, — это дополнительный объем, почти вдвое превышающий нынешнее потребление Соединенными Штатами. В Сценарии «Будущее — это электричество» доля электроэнергии в конечном потреблении поднимается до одной трети, так как к 2040 году почти половина парка легковых автомобилей работают на электричестве, электричество также смело вторгается в жилищный и промышленный секторы. Однако некоторые существенные компоненты энергетической системы, такие как междугородные автомобильные перевозки, судоходство и авиация, при сегодняшних технологиях не являются «электрически готовыми». Электрификация приносит выгоды, особенно за счет снижения местного загрязнения, однако требует дополнительных мер по декарбонизации электроснабжения для полного раскрытия ее потенциала как средства достижения климатических целей. В противном случае существует риск просто перенести выбросы из секторов конечного потребления в электрогенерацию.

Куда ведет ископаемые виды топлива рост электричества, возобновляемых источников и повышения энергоэффективности?

В Сценарии новых стратегий растущий поток электричества, возобновляемых источников и повышение энергоэффективности сдерживает рост потребления угля.

Использование угля в 2017 году вновь начало расти после двух лет спада, но количество окончательных инвестиционных решений по новым угольным электростанциям было существенно ниже уровня, наблюдавшегося последние годы. После завершения нынешней волны строящихся угольных станций, поток новых угольных проектов после 2020 года резко замедлится. Однако еще слишком рано сбрасывать уголь со счетов в глобальной структуре электроэнергетики: средний возраст угольных станций в Азии составляет менее 15 лет, тогда как в развитых странах — примерно 40 лет. При небольшом росте использования угля в промышленности до 2040 года, мировое потребление в Сценарии новых стратегий является стабильным, причем снижение в Китае, Европе и Северной Америке компенсируется подъемом в Индии и Юго-Восточной Азии.

Использование нефти для легковых автомобилей проходит пик в середине 2020-х годов, однако нефтехимия, грузовики, самолеты и корабли все-таки удерживают тенденцию роста общего спроса на нефть. Повышение эффективности использования топлива для парка традиционных автомобилей экономит втрое больший объем потенциального спроса, чем 3 миллиона баррелей в сутки (млн барр./сут), вытесняемые 300 миллионами электромобилей на дорогах к 2040 году. Однако быстрые темпы перемен в сегменте пассажирских транспортных средств (четверть общего спроса на нефть) нигде больше не повторяются. Нефтехимия является крупнейшим источником роста использования нефти. Даже если удвоение общемировой показатель вторичной переработки пластика вырастет вдвое, это лишь на 1,5 млн барр./сут сократит величину прогнозируемого роста, которая составляет более 5 млн барр./сут. Общий рост спроса на нефть до 106 млн барр./сут в Сценарии новых стратегий полностью исходит из развивающихся стран.

Природный газ в 2030 году опережает уголь и становится вторым по величине видом топлива в мировом энергетическом балансе. Промышленные потребители вносят наибольший вклад в 45%-й рост мирового использования природного газа. Объемы торговли СПГ более чем удваиваются в ответ на рост спроса в развивающихся странах во главе с Китаем. Россия остается крупнейшим в мире экспортером природного газа, открывая новые маршруты на рынки Азии, но все более интегрированный европейский энергетический рынок дает покупателям больше вариантов поставок природного газа. Увеличение доли ветровой и солнечной генерации в электроэнергетике снижает использование мощностей газовых станций в Европе, а модернизация существующих зданий также помогает снизить потребление природного газа для отопления, но газовая инфраструктура продолжает играть жизненно важную роль, особенно зимой, обеспечивая теплом и бесперебойным электроснабжением.

Где мы находимся в отношении выбросов и доступа, и где мы хотим быть?

Сценарий новых стратегий задает для выбросов CO2, связанных с энергетикой, тенденцию медленного роста до 2040 года — траекторию, которая существенно расходится с тем, что в соответствии с научными знаниями, потребуется для решения проблемы изменения климата. Страны в совокупности нацелены на выполнение национальных обязательств, взятых в рамках Парижского соглашения. Однако этого недостаточно, чтобы быстро пройти пик глобальных выбросов. Прогнозируемая тенденция выбросов представляет собой крупный коллективный провал в решении экологических проблем использования энергии. Снижения выбросов основных загрязнителей воздуха в этом сценарии недостаточно, чтобы остановить рост количества преждевременных смертей из-за плохого качества воздуха.

В 2017 году число людей, не имеющих доступа к электроэнергии, впервые упало ниже 1 миллиарда, однако тенденции, касающиеся доступа к энергии, также далеки от глобальных целей. Сценарий новых стратегий показывает некоторые улучшения в смысле доступа, в первую очередь в Индии. Однако прогнозируется, что более 700 миллионов людей, преимущественно в сельской местности в странах Африки южнее Сахары, в 2040 году останутся без электричества, и лишь незначительный прогресс будет достигнут в сокращении традиционного использования твердой биомассы как топлива для приготовления пищи.

Наш Сценарий устойчивого развития представляет комплексную стратегию обеспечения доступа к энергии, качества воздуха и достижения климатических целей, в которой все секторы и низкоуглеродные технологии, включая улавливание, утилизацию и хранение углерода, делают вклад в масштабное преобразование мировой энергетики. В этом сценарии электроэнергетика быстрее и дальше продвигается по пути развертывания генерации с низким уровнем выбросов. Технологии возобновляемой энергетики служат основным путем к обеспечению всеобщего доступа к энергии. Используются все экономически оправданные средства повышения энергоэффективности, что удерживает общий спрос в 2040 году на сегодняшнем уровне. Значительно возрастает электрификация конечного потребления, а также прямое использование возобновляемой энергии — биоэнергии, солнца и геотермального тепла — для обеспечения тепла и мобильности. Доля возобновляемых источников в структуре электроэнергетики растет с одной четверти сегодня до двух третей в 2040 году; в обеспечении теплом она поднимается с 10% сегодня до 25%; а в транспортном секторе она растет с нынешних 3,5% до 19% (включая как прямое, так и косвенное использование, например электричество от возобновляемых источников). Сценарий устойчивого развития, применяемый в данном выпуске WEO, впервые включает такой фактор как вода, иллюстрируя как нехватка водных ресурсов может повлиять на выбор видов топлива и технологий, и подробно рассматривая потребность в энергии для обеспечения всеобщего доступа к чистой воде и водоотведению.

Могут ли нефть и природный газ улучшить свои экологические показатели?

Природный газ и нефть в 2040 году продолжают обеспечивать основную часть глобального спроса на энергию, даже в Сценарии устойчивого развития. Не все источники нефти и природного газа одинаковы по своему экологическому воздействию. По нашей первой комплексной всеобъемлющей оценке косвенных выбросов, связанных с добычей, переработкой и транспортировкой нефти и природного газа потребителям, в сумме на их долю приходится около 15% выбросов парниковых газов от энергетического сектора (включая CO2 и метан). Существует очень широкий диапазон интенсивности выбросов для разных источников: переход от нефти с наивысшим уровнем выбросов к нефти с самым низким уровнем приведет к сокращению выбросов на 25%, а аналогичные действия для природного газа сократят выбросы на 30%.

Намного больше можно было бы сделать, чтобы сократить объем выбросов, связанный с доставкой нефти и природного газа потребителям.

Многие ведущие страны берут на себя обязательства в этой области, которые при масштабном принятии и реализации мер окажут существенное влияние на объем выбросов. Сокращение выбросов метана и отказ от сжигания в факелах — два наиболее экономически эффективных подхода. Существуют и другие варианты, способные в корне изменить ситуацию, включая использование CO2 для повышения нефтеотдачи пластов, увеличение использования низкоуглеродного электричества в производственной деятельности, а также возможность преобразования углеводородов в водород (с улавливанием углерода). Многие страны, в первую очередь Япония, пристально изучают возможность расширения использование водорода с нулевыми выбросами в энергетической системе.

Отстают ли инвестиции в поставки ископаемого топлива от тенденций потребления?

Сегодняшний портфель новых проектов по разведке и добыче, по-видимому ориентирован на возможность скорейшего замедления спроса на ископаемые виды топлива, однако в Сценарии новых стратегий это может привести к дефициту поставок и дальнейшему повышению цен. Риск обвала поставок сильнее всего угрожает нефти. Средний уровень утверждения новых проектов по сырой нефти за последние три года составляет лишь половину объема, необходимого для балансирования рынка до 2025 года, учитывая прогноз спроса из Сценария новых стратегий. Сланцевая нефть из США сама по себе едва ли сможет выровнять ситуацию. Наши прогнозы уже включают удвоение сланцевой нефти США от сегодняшнего дня до 2025 года, но чтобы компенсировать длительное отсутствие новых традиционных проектов потребуется более чем трехкратный ее рост. В отличие от нефти, риск резкого появления дефицита на рынках СПГ в середине 2020-х годов был ослаблен ввиду объявления новых крупных проектов, в частности в Катаре и Канаде.

Политические меры правительств сформируют долгосрочное будущее энергетики

Быстрые, наименее затратные преобразования в энергетике требуют ускорения инвестиций в более чистые, интеллектуальные и эффективные энергетические технологии. Но ответственные лица также должны обеспечить, чтобы все ключевые элементы энергоснабжения, включая электросети, оставались надежными и прочными. Сбои поставок традиционного топлива и инвестиционные риски в отношении углеводородов не проявляют никаких признаков ослабления и действительно могут усилиться по мере продвижения преобразований в энергетике. Изменения, которые происходят в электроэнергетике, требуют постоянного внимания, чтобы обеспечить здоровую структуру рынка, даже при декарбонизации электроэнергетических систем. Более 70% из необходимых 2 триллионов долларов США ежегодных глобальных инвестиций в энергоснабжение по всем направлениям поступают либо от субъектов, управляемых государством, либо как отклик на полные или частичные гарантии доходов, предоставляемые регулирующим органом. Регуляторные рамки, устанавливаемые государственной властью, также определяют темпы повышения энергоэффективности и технологических инноваций. Политические меры правительств и предпочтения будут играть решающую роль в формировании наших дальнейших действий.

 

[1] См. WEO—2018 Special Report, Outlook for Producer Economies (специальный отчет WEO-2018 «Прогноз для добывающих стран»).

[2]  World Energy Outlook 2018

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Центр энергетической дипломатии и геополитики
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: